Listen to the article
Знаковый закон об исламском банкинге, подписанный в Узбекистане 28 марта 2026 года, создал первую в стране полноценную правовую базу для финансов, соответствующих нормам шариата, — и тем самым поставил перед комплаенс-офицерами, отвечающими за выявление отмывания денег и финансирования терроризма в банках страны, новый круг практических задач.
Закон № ЗРУ-1126 формирует рынок с двойной структурой: специализированные исламские банки могут получать лицензии, а действующие обычные банки вправе предоставлять исламские финансовые услуги через так называемые «исламские окна». Оба направления обязаны функционировать в рамках внутренних систем управления исламскими операциями, включая отдельные функции внутреннего контроля и аудита. Закон также предусматривает создание Совета по исламским финансам при Центральном банке Узбекистана и аналогичных консультативных органов внутри отдельных банков для обеспечения соответствия стандартам исламских финансов.
Инструменты, теперь доступные через банковскую систему, — мурабаха, иджара, мушарака, мудараба и вакала — структурно отличаются от традиционных кредитов и депозитов. Именно это структурное различие лежит в основе комплаенс-проблемы. В сделке мурабаха, например, банк приобретает актив и перепродаёт его клиенту по цене с наценкой; сделка включает продавца, покупателя, материальный или финансовый актив и последовательность переходов права собственности — в дополнение к базовым денежным потокам. Требования по противодействию отмыванию денег распространяются на всё это, а не только на итоговый платёж.
Те же правила, более сложный анализ
Обязательства Узбекистана в сфере финансового мониторинга — охватывающие противодействие отмыванию денег, финансированию терроризма и финансированию распространения оружия массового уничтожения, обозначаемые сокращённо ПОД/ФТ/ФРОМУ, — распространяются на банковскую деятельность вне зависимости от того, построен ли продукт по традиционной или исламской модели. Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ) чётко указала, что оценки рисков должны учитывать риск клиента, риск продукта, риск посредника и характер деловых отношений, а не ограничиваться формальной правовой классификацией продукта.
На практике меняется объём анализа. Согласно Правилам № 2886 Узбекистана, банки обязаны выявлять подозрительные и сомнительные операции и сообщать о подозрительных в Департамент по борьбе с экономическими преступлениями при Генеральной прокуратуре. Эти правила сочетают качественные индикаторы — касающиеся характера клиента, контрагента, юрисдикции и экономического содержания — с количественными порогами, выраженными в кратных значениях базовой расчётной единицы. Применительно к исламским продуктам одна экономическая операция может быть распределена по нескольким взаимосвязанным договорам и платёжным траншам, а значит, комплаенс-специалисты должны уметь объединять эти элементы в целостную картину и оценивать, отвечают ли они в совокупности критериям подозрительной или сомнительной операции.
Асель Омарбекова, заместитель директора практики форензик и руководитель направления по предотвращению финансовых преступлений KPMG на Кавказе и в Центральной Азии, считает, что задача узбекских банков состоит не в создании отдельной системы ПОД/ФТ для исламских финансов, а в адаптации существующей архитектуры внутреннего контроля. Процедуры «Знай своего клиента» и надлежащей проверки клиентов должны охватывать всех существенных участников и бенефициарных владельцев сделки, а не только прямого клиента. Правила и сценарии мониторинга транзакций должны быть откалиброваны с учётом экономической логики каждого типа продукта, чтобы система, предназначенная для выявления необычных движений денежных средств, могла также фиксировать аномалии, которые становятся видны лишь при сопоставлении отдельных платежей с лежащими в их основе договорами и передачей активов.
Ранняя возможность выстроить всё правильно
Мировая индустрия исламских финансов достигла приблизительно 4,4 трлн долларов активов в 2025 году, согласно данным Совета по исламским финансовым услугам, при этом рост зафиксирован в банковском секторе, на рынках капитала и в такафул, а особенно высокая динамика отмечается в небанковских сегментах и на новых рынках, включая Африку и Центральную Азию. Собственный рынок Узбекистана пока находится на начальном этапе, что Омарбекова расценивает как преимущество: у страны есть редкая возможность встроить требования финансового мониторинга в архитектуру новых продуктов и процессов с самого начала, а не внедрять средства контроля задним числом после масштабирования рынка.
Международный опыт указывает в том же направлении. В Малайзии, где исламские активы составляют от 30 до 40 процентов банковской системы, мониторинг в сфере ПОД/ФТ адаптирован к охвату структуры транзакций, участников и базовых активов, а не только денежных потоков. В Объединённых Арабских Эмиратах, где исламские активы превышают 50 процентов портфелей ряда банков, акцент сделан на экспертизе персонала. В Великобритании, крупнейшем центре исламских финансов в Европе, применяется единая регуляторная база, а анализ сосредоточен на экономическом содержании: операция, внешне напоминающая торговую сделку, на практике может представлять собой финансирование и должна оцениваться соответствующим образом.
Планируемый Ташкентский международный финансовый центр, который предполагается создать в рамках особого правового режима для привлечения современных финансовых инструментов, включая исламские финансы, способен ускорить рост сектора и привлечь международных инвесторов. Это делает вопрос комплаенса более насущным: банки, первыми выходящие на рынок исламских продуктов, но отстающие в части соответствующих средств контроля, несут как регуляторные, так и репутационные риски. Те же, кто с самого начала выстраивает надёжный, ориентированный на продукты мониторинг, по оценке KPMG, находятся в лучшем положении для безопасного масштабирования.